За гранью Ойкумены

Княгиня

Частное письмо; написано на оборотной стороне ситовника, найденного в одном провинциальном поместье, датируется концом 8 века н. э.

Приветствую тебя, мой названный сын. Письмо это я шлю с верным человеком, и потому могу сказать в нём то, что не предназначено для чужих ушей; а сказать я тебе должен очень и очень много, и притом такого, что желал бы передать тебе с глазу на глаз. Увы, увидеться на прощание нам не придётся.

Прежде всего скажу, что ты прав был, обратившись с просьбой о содействии именно ко мне. Если бы твою просьбу рассмотрел кто-то другой, она бы могла в лучшем случае остаться без внимания, в худшем — злопыхатели не упустили бы возможности навлечь на тебя грозу. Суди сам: о Северном Крае говорят уже несколько столетий, и говорят разное. Сколько золота было истрачено на бесплодные блуждания по морю, сколько людей поплатилось за безумную идею! И вот теперь ты хочешь повторить их путь. Пусть будет так. Я не могу запретить тебе это, но в последний раз напоминаю об ожидающих тебя опасностях.

Ты, конечно, знаешь, что вернувшийся из дальнего плавания купец первым принёс весть о неведомой земле, куда занёсла его буря. Побывав там и запомнив дорогу, он отправился в те края вновь — уже не один, ибо привезённые им товары побудили и других присоединиться к нему. Вернувшись с большой прибылью, они не стали далее разглашать местонахождение загадочных островов, дабы другие не перебили их торговлю, однако один из высших сановников того времени — имя его ты, без сомнения, знаешь, ибо наслышан об этой истории — прослышал об их плавании и принудил указать его людям путь. Этот человек лелеял мечту обогатить империю новыми землями — такими, за которые не пришлось бы тягаться с воинственными соседями, а по рассказам купцов, жители того края были приветливы и дружелюбны. Посему высокопоставленный покровитель на свои средства снарядил суда и отправил их разведать путь к тем островам. Доставленные караваном сведения были благоприятны; отчёт посланцев гласил примерно следующее.

Эта земля достаточно обширна и омывается холодным морским течением; вкупе с прилежащими к ней островами она могла бы поспорить по величине с Галлией. Воздух в тех местах чист, природа подобна известным нам землям северных народов, но много лучше, земля плодородна и пригодна для земледелия, а леса богаты пушным зверем. Говорят также, что недра Северного Края богаты золотом и драгоценностями, добыча которых сулит большую прибыль.

Разумеется, подобные рассказы и привезённая мореходами добыча не могли не привлечь внимания к этим землям, и император удовлетворил ходатайство об отправке в те земли большего числа судов и людей. Караван был послан — послан, и вернулся ни с чем! Корабли бороздили море, но не нашли и признака суши. Их успешное возвращение говорило, что путь их был верен и они не заблудились. Всё же покровитель похода сумел добиться ещё одной отправки судов, но и этот караван вернулся, проблуждав попусту. Император был очень недоволен, сочтя что его обманули, и что купцы добывали редкостные товары в других землях; зачинщик — высокородный сановник — имел немало недругов при дворе, желавших его погубить, и если отделался ссылкой в дальнее поместье с внесением в казну подарка, то лишь потому, что как раз в то время император был убит, а его преемник с приближёнными были озабочены другими делами. Судьбы побывавших в дальнем краю торговцев никого не интересовали.

Примерно на полтора столетия эта история была забыта, однако снова, как и в первый раз, случай забросил в тот край корабль — военное судно, оторванное бурей от своих, лишённое всякой поддержки, и вынужденное бежать от морских разбойников. Неведомые холодные воды показались мореходам меньшей опасностью, нежели разбойничий флот, и, спасаясь от погони, корабль забежал так далеко, как редко заходят суда. Плутая в поисках дороги домой, мореплаватели вновь наткнулись на неведомую землю и вспомнили историю про обманчивый Северный Край. Их рассказы по прибытии домой снова привлекли внимание лиц, озабоченных приращением империи, и вновь для разведывания тех земель был послан караван. На сей раз посланным сопутствовал больший успех: они не только добрались до островов, но и узнали немало интересного от жителей ближайшего материка.

Обитатели прибрежной земли поведали, что в протекающем там холодном течении есть остров, который не стоит на месте. Этот остров со своими меньшими собратьями пропадает нежданно и так же нежданно появляется в другом месте — в тех же холодных потоках. Мореходы тех мест знают, что найти его можно по окружающему туману; порою он оказывается совсем близко к земле, и тогда до него можно добраться вплавь или на лодке, а порою вдруг переносится неведомою силой очень далеко, на другой конец моря, так что неосторожный пловец рискует никогда не вернуться домой. Правда то, или вымысел — не берусь судить; мне легче поверить, что два прежних каравана просто заплутались и сбились с пути.

Надо сказать, что на сей раз доставленные вести отличались от рассказов тех, кто обнаружил остров в первый раз. Да, край так же обширен и обилен плодородными землями, пушным зверем и сокровищами недр; однако находится он много севернее, воздух там холоднее, и обитает в нём не неведомое доселе гостеприимное и миролюбивое племя — эти острова населены славянами. Лукавый и коварный народ, чьи соплеменники смутьянствуют в Пелопоннесе и Македонии! И что ещё хуже, в тех водах появились викинги, эти морские разбойники, бич всех мореплавателей! Нет сомнения, что и они не оставили без внимания этот богатый край. Вот почему освоение тех земель было признано неразумным — у империи было много других забот и мало опытных людей, способных действовать во благо империи вдали от нее.

И вот, теперь отправиться туда захотел ты, наслушавшийся своего дяди, что побывал там с последним караваном. Не могу назвать разумным это решение, но в память о дружбе, что связывала нас с твоим отцом, и после того, как мои уговоры не возымели действия, я сумел добиться снаряжения и отправки в те земли каравана, главой которого назначен ты, и даже большего, чем можно было ожидать. Благодари за это счастливый — или несчастный — случай, и благодари патрикия Василия. И знай: в дальний путь с тобой отправится его дочь. Ты, без сомнения, не мог не слышать о ней, но я расскажу тебе больше, дабы ты знал, кто твоя спутница, зачем она едет с тобой, и почему её отец вступился в твои планы.

Досточтимый Василий рано овдовел, потеряв первую жену родами; она была не слишком знатна, но горячо любима своим мужем и оставила ему единственную утеху — дочь. Младенческие годы девочка провела при отце, а затем он, как нередко бывает, пришёл к мысли — или его привели к ней родные — о необходимости нового брака. Вторая его жена родовита, связано родством с самим императором и имеет от первого брака сына, которого Василий усыновил. Новое супружество открыло Василию путь к высоким должностям и понудило его перебраться в столицу, однако жена воспротивилась его желанию взять с собою дочь, и девочка осталась расти в отцовском имении под присмотром выбранных им наставников.

Спустя время новое назначение вынудило досточтимого Василия покинуть столицу и отправиться на новое место, однако жена не пожелала, следуя за ним, оставить дом в Константинополе и императорский двор. Тогда патрикий снова вспомнил о дочери и выписал её к себе, не желая оставаться одиноким. Девочка уже вошла в отроческие лета и успела перенять у своих учителей те науки, которые они могли передать ей; теперь за её взрастанием следил сам отец. Он всячески баловал дочь, бывшую для него единственной отрадой, старался не расставаться с нею, и невольно дал ей воспитание, более подходящее для юноши. Меж тем, ему пришёл срок вернуться в столицу; на сей раз он не смог расстаться с дочерью и привёз её с собою, невзирая на недовольство жены. Вот тогда-то и посыпались на него беды.

Первой причиной для них было то, что Василий, считая пасынка и без того обеспеченным — наследством от родственников жены, а также их покровительством при дворе — хотел большую часть своего имения отписать дочери. Стоит ли удивляться, что жена была против, а приёмный сын — и подавно? Попреки, угрозы, происки — всему тому патрикий сумел противостоять. Родные всячески пытались переубедить его, патрикий стоял на своём; жена и пасынок не отступались, желая сохранить наследство за собой, и говорят даже, что девушке дважды подсылали яд; в первый раз она чудом выжила, переболев, во второй сумела распознать отраву и разоблачить поднёсшего её слугу. Желая обезопасить дочь, патрикий подыскал ей жениха — знатного и со связями, дабы сразу передать во владение дочери большую часть своего имения, а также получить в лице зятя опору для себя и защиту для девушки. Его намерениям не суждено было сбыться — невеста, к всеобщему удивлению, отказалась от выгодной партии, и причиною тому было то, что девушка открыто почитала иконы, тогда как жених, подобно императору и значительной части двора, отрицался такого поклонения, считая его язычеством. И тем самым её сводный брат получил новое средство для достижения своей цели — убрать девушку со своего пути и получить имение отчима.

По восстановлении благочестивой матерью императора почитания святых икон подобной угрозы, казалось, быть не может; девочка была воспитана на примерах святых жён, в годы гонений скрывавших у себя иконы, и самой благочестивой императрицы, до поры скрывавшей приверженность иконопочитанию с тем, чтобы истина полнее восторжествовала в назначенный срок. Однако в предшествующие сему годы словно бы вновь повеяло дыханием гонений: император пожелал последовать примеру своего деда, преследовавшего поклонение иконам.

На почитание дочерью патрикия икон могли бы и не обратить внимания — её отец был знатен, а за молодость и красоту женщинам нередко прощают дела большие, нежели неумеренное благочестие; к тому же император не спешил идти против Церкви и определения собора. Однако брат девушки, пользуясь поддержкой родни, начал настраивать против сводной сестры двор и самого императора. Она же словно сама давала им в руки оружие против себя, открыто порицая тех, кто отвергал почитание икон, обращаясь в письмах к матери императора и призывая ту образумить сына, а также во всеуслышание обличая императора за его неверность благочестивой супруге. Последней каплей, переполнившей чашу терпения императора, были слова о том, что не желающий зреть образ Божий недостоин зрения вообще. Император приказал схватить её и бросить в темницу; в случае, если она не откажется от своих слов, строптивицу надлежало казнить; если же она согласилась бы принести покаяние, император удовлетворился бы ссылкой. Никто, впрочем, и не сомневался, что девушка смириться не пожелает.

Я обратился с твоим делом к Василию в момент разрыва помолвки его дочери. Он как раз ломал голову — как уберечь её от надвигающейся напасти, и ухватился за мои слова, решив, что для дочери лучшим исходом будет покинуть страну на срок, достаточно долгий, чтобы загладить дело. Он-то и обратился с ходатайством к императору — а жена содействовала ему, считая, что так быстрее и легче избавится от падчерицы — и получил для твоих планов одобрение и небольшие средства из казны. Однако супруга его не могла предвидеть, что Василий употребит большую часть того, что назначалось в приданое дочери, на снаряжение каравана много большего, чем намечалось вначале. Вот почему — и только поэтому! — ты получил в своё распоряжение столь значительные средства, но именно поэтому ты должен знать: рассчитывать на помощь в ближайшее время тебе не придётся. Думаю, что твоя будущая спутница прибудет примерно в одно время с моим письмом, ибо ей пришлось добираться к тебе окольными путями.

Надо сказать, что плыть в чужие земли она не хотела, желая проповедовать здесь и — если понадобиться — принять мученическую кончину. Всё уже было готово к отъезду — а над головою её уже сгустились тучи — но девушка шла наперекор отцу, отказываясь отправляться в путь. Патрикий уговаривал дочь не гибнуть во цвете лет, не лишать его единственного утешения, упрашивал подождать хотя бы до его кончины, убеждал не вводить в искушение гонителей, заставляя их брать на себя лишний грех, но, как и раньше, укротить её было нельзя, а угроз отца она боялась не больше, чем императорского гнева. Наконец Василий привёл ей слова апостола: «Если вас гонят в одном городе, бегите в другой», и только тогда удалось заставить её прислушаться. Поразмыслив, девушка сказала, что обратится за советом к своему духовнику; видимо, духовник поддержал отца, ибо после беседы с ним она согласилась отправиться в путь. Но и здесь дочь патрикия поступила по-своему: вместо того, чтобы выехать немедленно, она захотела взять с собою кое-кого из своих единомышленников, помнящих прежние гонения и предпочитающих переждать новые вдали от империи. Собирая их, она потеряла время и чуть не была схвачена посланными за нею стражниками. Как ей удалось ускользнуть — не знает никто; она просочилась как вода сквозь пальцы, и это вызвало перешёптывания о чуде — хотя кое-кто поговаривает, что девушка просто бежала от стражей по крышам, чего те не ждали от женщины.

Итак, она вскоре будет у тебя. Ради всего святого заклинаю тебя — как только она появится, немедленно отплывай! Не поддавайся на требования подождать кого-то ещё, ибо ради одного-двух ты подвергнешь опасности десятки и сотни тех, кто не имеет к тому делу отношения. Если Северный край вновь скроется от вас — не спеши возвращаться, ищи прибежища в окрестных землях и выжди там; прежде, чем возвращаться, разузнай о делах в империи.

В то же время не будь в общении со своей спутницей слишком резок. Не спеши проявлять власть; следуй примеру досточтимого Василия, что сумел убедить строптивую дочь словом. Помни также, что среди твоих спутников много людей её отца. Сама она не будет в пути обузой, ибо выросла бережёной, но не избалованной; владеет оружием, как мог бы владеть юноша её лет, ибо отрочество провела среди воинов, составлявших стражу отца. При всём том не забывай, что везешь женщину — будь осторожен с нею. Не думаю, впрочем, что она даст тебе повод недостойно с нею обойтись — с её строгостью может поспорить лишь молва об этой строгости; недаром круг придворных женщин за глаза прозвал её «монахиней» — увы, и многим монахиням наших дней она могла бы дать пример, подражая целомудрию императрицы.

Раз уж речь зашла о женщинах, позволь напоследок предостеречь тебя: в чужом краю будь осторожен, берегись подвохов и ловушек; не уподобляйся Алкивиаду, коего распутство заставило посягнуть на спартанскую царицу, чрез что он и утратил расположение приютившего его царя.

На этом я прощаюсь с тобой. Мне очень жаль, что я не увижу тебя напоследок — я хотел бы напутствовать тебя на дорогу. Будь осмотрителен в чужом краю, не спеши вверяться местным, остерегайся обмана и ловушек; следи за своими спутниками, не допускай через меру близкого общения с варварами; изменников карай без пощады — дабы, наказав одного, избавить от угрозы многих. Не забывай прислушиваться голосу своих людей, к их словам и советам — это убережёт тебя от ошибок и усилит их преданность тебе, но конечное решение принимай всегда сам. Храни верность Богу и Его Церкви, да не отступит от тебя милость Его.

Желаю тебе попутного ветра и спокойного плавания; то, что мог, я сделал для тебя — дальнейшее в руках Провидения. Да пребудет с тобою покров Всевышнего и заступничество святого, имя коего ты носишь.

Написано апреля месяца одиннадцатого числа в лето от сотворения мира шесть тысяч трёхсотое.

Название «Чародей из долины Мосс», оно же «Warlock from valley of the Moss», принадлежит и является интеллектуальной собственностью © Мартина Зимова. Веб-мастеринг раздела — Княгиня. "Летопись Времен", "Князь: Легенды Лесной страны", "Всеслав Чародей" соответствующие им графические изображения и эмблемы на территории СНГ являются товарными знаками ЗАО "1С" и Snowball Interactive. Реклама: стабилизаторы напряжения трехфазные; впч симптомы у женщин - подробная информация. плитка Keros Priorato